Авдиенко А.В.

В пустыни вечной брожу я годами
Не видел я лиц человечьих уж много эпох.
Забыт я веками, брошен мечтами –
Брожу я один, ни в ком не нуждаясь.
Вижу я синь чистейшего неба,
Вижу я свет, пораженный словами,
Вижу я смерть с горящими очами,
Вижу я грусть, погруженную в века.
Но вот вдали увидел свет я яркий,
Услышал голос от него я страшный.
Я руки ввысь поднял, схватив свеченье:
В тот миг я понял смысл жизни нашей.
Но рассказать его я не смогу:
Вырван с корнем мой язык.
А в мест него возник другой,
Не похож он на былой.
Все в груди объединилось:
Свет и тьма, добро и зло.
На нейтральной стороне остались чувства:
Нет ни зла, ни тени, нет света, ни добра.
Сердце вдруг перестало носиться:
Исчезло оно у меня из груди,
А на место его встал камень горящий.
Нет больше страха в груди у меня.
Свет тот правдивый сказал мне одно:
«Даю тебе силу, даю тебе мощь,
Распорядись дарами моими как я только что;
Всему люду поведай, что значит Пророк».
Затем он ушел, ушел безвозвратно,
Но память моя запомнила все:
И боль, порождающую нежить,
И свет, порождающий жизнь.
Направил я взор свой на город,
Который закрыт для меня уж давно
Пошел я в него, чтоб поведать народу,
Что значит Пророк...
Ненавистный взор людской ударил больно:
Ненависть и злость – вот что в ликах было.
Не успел я молвить звук устами,
Как был заброшен неистово камнями.
А старик в стороне, смотря за картиной,
Тихонько сказал мне: «Смотри, ты видишь?
Они как быдло – нет в них верования,
А тебе, Пророк, не вернуть той жизни старой.
Однажды был я наделен той мощью,
Мне тварь покорная была,
И звезды слушали меня –
Завет предвечного по сей день я сохраняю.
Храню его я у себя в душе,
Но сказать в слух его я опасаюсь,
Так как не поймет меня никто
И презирать лишь меня будут».
И я ушел, но не забыл я свой обет,
Пусть брожу я по пустыни,
Но помню я всю боль и гнет,
Я рассказал народу, что есть пророк.
Март 2004 г.